Неточные совпадения
— Вы так и знали? — подхватил Лужин, — стало быть, уже и прежде
имели хотя бы некоторые
основания так заключать. Прошу вас, почтеннейшая Амалия Ивановна, запомнить слова ваши, произнесенные, впрочем, при свидетелях.
Извините меня, но я должен вам высказать, что слухи, до вас дошедшие, или, лучше сказать, до вас доведенные, не
имеют и тени здравого
основания, и я… подозреваю, кто… одним словом… эта стрела… одним словом, ваша мамаша…
Я
имею значительное
основание предполагать, что Марфа Петровна, имевшая несчастие столь полюбить его и выкупить из долгов, восемь лет назад, послужила ему еще и в другом отношении: единственно ее старанием и жертвами затушено было, в самом начале, уголовное дело, с примесью зверского и, так сказать, фантастического душегубства, за которое он весьма и весьма мог бы прогуляться в Сибирь.
Отличная привязанность к своей отчизне нередко
основание имеет в тщеславии.
Неравенством лет нарушается единый из первейших законов природы; то может ли положительной закон быть тверд, если
основания не
имеет в естественности?
Муж и жена в обществе суть два гражданина, делающие договор, в законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего закона сожития и
основания брачного союза, начало любви непорочнейшия и твердый камень
основания супружнего согласия), обещеваются жить вместе, общее
иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы жить мирно, друг друга не уязвлять.
Слезы потекли у нее из глаз; он нагнулся к ее руке и стал целовать, стараясь скрыть свое волнение, которое, он знал, не
имело никакого
основания, но которого он не мог преодолеть.
Княгиня привыкла к этому еще с первыми дочерьми, но теперь она чувствовала, что щепетильность князя
имеет больше
оснований.
Раздражение, разделявшее их, не
имело никакой внешней причины, и все попытки объяснения не только не устраняли, но увеличивали его. Это было раздражение внутреннее, имевшее для нее
основанием уменьшение его любви, для него — раскаяние в том, что он поставил себя ради ее в тяжелое положение, которое она, вместо того чтоб облегчить, делает еще более тяжелым. Ни тот, ни другой не высказывали причины своего раздражения, но они считали друг друга неправыми и при каждом предлоге старались доказать это друг другу.
— Не
имеем данных, — подтвердил профессор и продолжал свои доводы. — Нет, — говорил он, — я указываю на то, что если, как прямо говорит Припасов, ощущение и
имеет своим
основанием впечатление, то мы должны строго различать эти два понятия.
Он видел, что Россия
имеет прекрасные земли, прекрасных рабочих и что в некоторых случаях, как у мужика на половине дороги, рабочие и земля производят много, в большинстве же случаев, когда по-европейски прикладывается капитал, производят мало, и что происходит это только оттого, что рабочие хотят работать и работают хорошо одним им свойственным образом, и что это противодействие не случайное, а постоянное, имеющее
основание в духе народа.
Он не мог согласиться с тем, что десятки людей, в числе которых и брат его,
имели право на
основании того, что им рассказали сотни приходивших в столицы краснобаев-добровольцев, говорить, что они с газетами выражают волю и мысль народа, и такую мысль, которая выражается в мщении и убийстве.
— Но, если хочешь, я представляю, почему он…
имел бы
основание быть равнодушным, — продолжал Самгин с неожиданной запальчивостью, — она даже несколько смутила его.
— Все это, все ваши требования… наивны, не
имеют под собой
оснований, — прервал его Самгин, чувствуя, что не может сдержать раздражения, которое вызывал у него упорный, непоколебимый взгляд черных глаз. — Ногайцев — гасит иск и готов уплатить вам двести рублей.
Имейте в виду: он может и не платить…
«Человек
имеет право думать как ему угодно, но право учить — требует
оснований ясных для меня, поучаемого… На чем, кроме инстинкта собственности, можно возбудить чувство собственного достоинства в пролетарии?.. Мыслить исторически можно только отправляясь от буржуазной мысли, так как это она является родоначальницей социализма…»
У них действительно нашлись дохи, кухлянки и медвежьи шкуры, которые и были уступлены нам на том
основании, что мы проезжие, что у нас никого нет знакомых, следовательно, все должны быть знакомы; нельзя купить вещи в лавке, следовательно, надо купить ее у частного, не торгующего этим лица, которое остается тут и
имеет возможность заменить всегда проданное.
Желто-смуглое, старческое лицо
имело форму треугольника,
основанием кверху, и покрыто было крупными морщинами. Крошечный нос на крошечном лице был совсем приплюснут; губы, нетолстые, неширокие, были как будто раздавлены. Он казался каким-то юродивым стариком, облысевшим, обеззубевшим, давно пережившим свой век и выжившим из ума. Всего замечательнее была голова: лысая, только покрытая редкими клочками шерсти, такими мелкими, что нельзя ухватиться за них двумя пальцами. «Как тебя зовут?» — спросил смотритель.
Что предположение о конституциях представляло не более как слух, лишенный твердого
основания, — это доказывается, во-первых, новейшими исследованиями по сему предмету, а во-вторых, тем, что на место Негодяева градоначальником был назначен «черкашенин» Микаладзе, который о конституциях едва ли
имел понятие более ясное, нежели Негодяев.
— К чему же тут вмешивать решение по достоинству? Этот вопрос всего чаще решается в сердцах людей совсем не на
основании достоинств, а по другим причинам, гораздо более натуральным. А насчет права, так кто же не
имеет права желать?
И мы
имеем все
основания полагать мировую миссию России в ее духовной жизни, в ее духовном, а не материальном универсализме, в ее пророческих предчувствиях новой жизни, которыми полна великая русская литература, русская мысль и народная религиозная жизнь.
Отныне империя, все еще претендующая на мировое владычество, будет строиться на иных
основаниях и будет
иметь иную идеологию.
Есть даже большее
основание думать, что Германия не
имеет империалистического призвания и что империализм ее есть лишь зазнавшийся свыше всякой меры национализм.
Ныне подозрения эти исторически не основательны, но психологически поляки
имеют слишком много для них
оснований.
По изложенным
основаниям имею честь ходатайствовать и т. д. и т. д. об отмене согласно 909, 910, 2 пункта 912 и 928 статей Устава уголовного судопроизводства и т. д., и т. д. и о передаче дела сего в другое отделение того же суда для нового рассмотрения».
Далее: «Во-вторых, защитник Масловой, — продолжал он читать, — был остановлен во время речи председателем, когда, желая охарактеризовать личность Масловой, он коснулся внутренних причин ее падения, на том
основании, что слова защитника якобы не относятся прямо к делу, а между тем в делах уголовных, как то было неоднократно указываемо Сенатом, выяснение характера и вообще нравственного облика подсудимого
имеет первенствующее значение, хотя бы для правильного решения вопроса о вменении» — два, — сказал он, взглянув на Нехлюдова.
— Сенат не
имеет права сказать этого. Если бы Сенат позволял себе кассировать решения судов на
основании своего взгляда на справедливость самих решений, не говоря уже о том, что Сенат потерял бы всякую точку опоры и скорее рисковал бы нарушать справедливость, чем восстановлять ее, — сказал Селенин, вспоминая предшествовавшее дело, — не говоря об этом, решения присяжных потеряли бы всё свое значение.
— Да, отсутствие движения есть отсутствие труда, — говорит Алексей Петрович, — потому что труд представляется в антропологическом анализе коренною формою движения, дающего
основание и содержание всем другим формам: развлечению, отдыху, забаве, веселью; они без предшествующего труда не
имеют реальности.
Но когда его называли Никитушкою или Ломовым, или по полному прозвищу Никитушкою Ломовым, он улыбался широко и сладко и
имел на то справедливое
основание, потому что не получил от природы, а приобрел твердостью воли право носить это славное между миллионами людей имя.
Знание строго монистично, — в его пределах, которые суть в то же время и пределы имманентного, гносеологически нет места вере, она не
имеет здесь себе онтологического
основания.
Различие на полы создано только на
основании предведения греха: Бог, «предуразумевая силою предведения, к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое не
имеет никакого отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
Власть и право в жизненной своей слиянности неразрывны и соотносительны; если право
имеет свое
основание во власти, то и последняя свою жизнь проявляет в праве: оно есть «высказанное слово» власти, ее «энергия».
Однако им принадлежит самостоятельное бытие в том смысле, что они являются онтологическим prius [Первооснова,
основание (лат.); букв.: предыдущее, предшествующее, первичное.] вещей, в силу которого возможность (δυνάμει δν) переходит в действительность (ενεργεία öv), причем каждая форма
имеет пребывающее, вечное существование, а совокупность форм образует их иерархию или организм.
Все существующее называется мыслимым (νοούμενα), ибо
имеет принципы для своего объяснения, Бог же зовется не мыслимым (ου νοούμενος), но лишь веруют в него на
основании (εκ) мыслимого; поэтому ничто из того, что мыслится, не может ни в каком отношении идти в Сравнение с Ним» [Migne, 90, col. 1084 ά, β, δ, ή (Capita ducenta ad theologiam Deique Filii in carne dispensationem spectantia). ά.
Космическое природное в евреях, что они
имели общим с другими народами, стало оболочкой будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были всего менее способны
иметь свою собственную историю, менее всего исполнены того мирового духа, который увлекал другие нации к
основанию великих монархий; они неспособны приобрести себе великое, всегда пребывающее имя во всемирной истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями божественной (der göttlichen) истории (в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).
Евномий не согласился, однако, с толкованием отрицательных имен Божиих у св. Василия В. и, не без некоторого
основания, возражал: «Я не знаю, как чрез отрицание того, что не свойственно Богу, Он будет превосходить творения!.. Всякому разумному существу должно быть ясно, что одно существо не может превосходить другое тем, чего оно не
имеет» [Несмелов, 135.]. Вопрос о значении отрицательного богословия в его отношении к положительному так и остался у св. Василия мало разъясненным.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна
иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На
основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Принцип иерархизма, который настойчиво выдвигается при этом,
имел бы
основание лишь в том случае, если бы и Бог входил в ту же иерархию, образуя ее вершину, так что она представляла бы собою реальную и естественную лестницу восхождения к Богу.
Он не
имеет ни
основания, ни начала, ни места и не обладает ничем, кроме себя.
Конечно, и «чистый разум» софиен в своем
основании, и он отражает свет Логоса, но он не
имеет абсолютного значения, а есть состояние, свойственное именно данному разрезу бытия, и теряет свое значение по мере углубления в софийную основу мира.
«Если и в настоящее время у некоторых людей, проводящих эту тяжелую жизнь тленной плоти, тело во многих движениях и расположениях сверх обыкновенной естественной меры оказывает удивительную покорность, то какое
основание мы
имеем не верить, что до греха, неповиновения и наказания человек;·, повреждением человеческие члены могли служить человеческой воле для размножения потомства без всякой похоти?» Тогда «муж мог сеять потомство, а жена воспринимать своими детородными членами, приводимыми в движение, когда нужно и насколько нужно, посредством воли, без всякого возбуждения похоти» [De civ. Dei, XIV, 23, 17, 24.]
Но так как всякая величина должна быть ограниченной или неограниченной, на данном
основании она не может
иметь ограниченную величину, неограниченной же величины она не
имеет потому, что неограниченной величины вообще не существует.
Самодостоверным
основанием для философии, относительно которого она уже не
имеет возможности сомневаться и далее проблематизировать, следовательно, уже принципиально не проблематичным, а догматичным (ибо догматичность и есть философская антитеза проблематичности), является, бесспорно, мышление: cogito — ergo sum [Мыслю, следовательно существую (лат.) — одно из основных положений философии Р. Декарта.], говорит о себе философия.
Ведь оно не ищет ничего, чтобы существовать или благополучно существовать или вообще
иметь почву, ибо раз оно является
основанием другого, то бытие свое и благосостояние оно
имеет не от другого, — что могло бы
иметь такое значение для него вне его самого?
Это есть
основание, почему другое
имеет твердую опору чрез него, достигая существования и получая место, на которое оно должно быть поставлено по ряду…
Все наши чувства
имеют свою способность ощущать красоту: не только зрение, но и слух, и обоняние, и вкус, и осязание, и нет решительно никаких
оснований исключать отсюда какое-либо из существующих и возможных чувств, ибо всем им доступна область прекрасного.
Если этические суждения не
имеют фактической принудительности науки или логической принудительности математики, то и все те гносеологические, метафизические и религиозные выводы, которые делает Кант на
основании анализа этического переживания («практического разума»), лишены самостоятельной основы и держатся на этической интуиции.
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «На
основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос
имеет власть не только над душами людей, силою красоты, но силою многого другого и над прочим, как над телами всех животных, так и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик и дивен и
имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так и человеческих» (186 а) [Ср.
Донжуанство
имеет свои глубокие корни в антиномической природе любви, но видеть в третьем поле и третьем пути (помимо девства и брака) какое-то преодоление и победу, или же нечто эсхатологическое, нет никаких
оснований.
И если мы не можем отрицать положительного религиозного содержания в язычестве, то еще меньше мы
имеем к тому
основания относительно великих мировых религий, по-своему взыскующих Бога и духовно согревающих свою паству.
Привычка
имеет для меня значение по двум
основаниям.